Всеволод САХАРОВ

А.Н.РАДИЩЕВ, ПЕРВЫЙ РУССКИЙ ИНТЕЛЛИГЕНТ

Россия при императрице Екатерине II была и молодой, но уже великой, всем известной своим военным и экономическим могуществом, расцветом наук и искусств страной, и царством роскошных безнравственных фаворитов, чиновников-казнокрадов, крепостников, всяческого беззакония и бескультурья, и отсталой вотчиной простаковых и скотининых. Здесь просвещённая Европа соединилась с деспотической Азией.

Эта странная, но реальная двойственность и была отражена в тогдашней литературе: одни поэты воспевали великую империю, мудрую монархиню, Суворова и Ушакова, их громкие победы в торжественных одах и поэмах, другие критиковали, возмущались, бичевали царское правительство, общество, дворян и их недостатки в сатирах и памфлетах, призывали радикально переменить русскую жизнь, сделать её вольной, европейски просвещённой, законопослушной, обеспечить свободное развитие и процветание всех сословий, уничтожить крепостное право и самодержавие. При этом сами писатели были людьми не только разных классов и воззрений, но и разной культуры, писали на разных языках. В этих исканиях и спорах рождалась русская интеллигенция, тогда же возникли и само это слово и связанное с ним понятие.

Александр Николаевич Радищев (1749-1802) происходил из богатой дворянской семьи, образование получил в Пажеском корпусе, служил пажом при царском дворе и был отправлен лично знавшей его Екатериной вместе с другими своими товарищами в Лейпцигский университет, где учился пять лет не только юридическим наукам, но и медицине, литературе, наукам естественным. Уже в университете он столкнулся с несправедливостью и притеснением и участвовал в бунте русских студентов против своего невежественного и корыстного начальника. Выявился пылкий, смелый, прямой, не терпящий несправедливости характер, впоследствии высказавшийся в прозе и стихотворениях. Юный студент Радищев не только понял необходимость бороться с деспотизмом, но и изучил идейные основы этой борьбы по книгам передовых французских философов-просветителей.

Служба в сенате, армии и на таможне дала большой жизненный опыт, помогла Радищеву найти просвещённых и влиятельных друзей и единомышленников, он сблизился с проповедовавшими идею равенства масонами, стал другом своего начальника графа А.Р.Воронцова, президента Коммерц-коллегии, то есть министра торговли. Хочется напомнить о литературно-идейной среде, где обсуждались замыслы Радищева-прозаика: «Он посещал небольшое литературное общество графа Александра Воронцова и его сестры, княгини Дашковой». Это было гнездо антиекатерининской дворянской оппозиции. Радищев начал пробовать свои силы в литературе, сначала как переводчик книг философов-просветителей, а затем как прозаик и поэт. В 1783 году он написал революционную оду «Вольность», где славил победу американской революции и говорил о праве восстания народа против монарха-тирана.

С середины 1780-х годов писатель приступил к работе над главной своей книгой «Путешествие из Петербурга в Москву». К тому времени дворянам было разрешено заводить собственные типографии, и в 1789 году (год начала революции во Франции) Радищев напечатал у себя дома свою книгу в количестве 650 экземпляров, покладистый цензор подписал её, не читая (ведь автор был директором петербургской таможни, лицом в столице известным и влиятельным), и вскоре она уже продавалась в Петербурге.

Сочинение быстро дошло до императрицы и вызвало её понятное возмущение; потрясённая неблагодарностью с юных лет облагодетельствованного ею Радищева, Екатерина в гневе назвала автора бунтовщиком хуже Пугачева. Книга была уничтожена, а автор в 1790 году посажен в Петропавловскую крепость и приговорён к смертной казни через отсечение головы.

Влиятельные друзья писателя умело смягчили гнев вспыльчивой императрицы, и закованный в кандалы Радищев был сослан в Сибирь, под нестрогим надзором жил там с семьёй, получал от петербургских друзей деньги и книги, писал новые сочинения, в частности, философский трактат с характерным названием «О человеке, его смертности и бессмертии» (1792). Из ссылки он был возвращён императором Павлом, при либеральном сыне его вернулся на государственную службу, вокруг Радищева стали собираться молодые последователи и ученики, но его сильный, прямой, неуживчивый характер и новые свободолюбивые сочинения привели к очередным гонениями и угрозам ссылкой и тюрьмой, и надломленный несчастьями, больной, отчаявшийся Радищев покончил жизнь самоубийством.

Само название его главной, знаменитой книги – «Путешествие из Петербурга в Москву» - свидетельствует, что сочинение Радищева принадлежит к популярному в XVIII веке жанру литературы путешествий. Эта литература стала одним из способов распространения просвещения и высказывания тех или иных политических и философских взглядов. Центральная фигура, мера всех вещей в литературе путешествий – человек, он странствует, попадает в неведомые государства и местности, постигает их историю, географию и этнографию, общественное устройство и законы, видит изнутри чужие живые культуры, жизнь народа, изучает языки. То есть духовно развивается и обогащается, становится гражданином вселенной. В то же время человек в пути постигает самого себя, лучше понимает свой характер, интересы, духовные корни и традиции, свою страну и свой народ, всё познаёт в сравнении. Понятны привлекательность этого жанра для писателей и его популярность среди читателей.

Но само место человека в сочинении Радищева, сложный, разработанный метафорический язык автора книги и время её написания говорят о том, что это уже новая литература, признающая первостепенное значение личности, её мыслей и внутреннего мира. Мнения просвещённого и умного частного человека уже интересны всем, его благородные и искренние чувства вызывают ответ в душах читателей. «Путешествие из Петербурга в Москву» в свободном жанре, публицистичности и вольном языке далеко отошло от официального классицизма и, более того, спорит с ним, что ясно видно в заключительной главе «Слово о Ломоносове». Радищев знал «Сентиментальное путешествие» английского писателя Лоренса Стерна и роман Гёте «Страдания молодого Вертера» и следовал им в своём сочинении.

Одно из ключевых слов в книге Радищева – «чувство», причём это не отдельное неясное чувство, а сложные, очень важные для частного человека чувствования, целый мир душевных движений. Они объединяют «сочувственников» (так назвал автор своего друга А.М.Кутузова, которому посвящена книга), то есть людей, чьи чувства и мысли согласны, однозвучны. Для Радищева чувствительность – выше разума, одно из главных качеств свободной личности, причём и крестьяне у него умеют чувствовать: «Я человеку нашёл утешителя в нём самом». Пылкий Радищев понимал значение чувства, дружбы, любви. Когда в Тобольске умерла возлюбленная ссыльного писателя, он в стихах скорбил, что оставил в Сибири «души нежной половину».

Это уже признаки зарождающейся в России литературы сентиментализма. Радищев – один из её зачинателей, ученик отца французского сентиментализма Жана-Жака Руссо, предшественник и учитель Карамзина, новатор в прозе и поэзии. Классицизм с его невниманием к частной личности и её внутреннему миру для него неприемлем не только как устаревшая литературная система, но и как часть имперской идеологии и официозной мифологии, символ угнетения и унижения писателя, человека вообще.

Однако наряду с тонкими нежными чувствами в публицистическом сочинении Радищева кипят сильные страсти, обвинения, угрозы. «Путешествие из Петербурга в Москву» - это книга идей, идей революционных, книга великого гнева и мести, негодующая и протестующая: «Душа моя страданиями человечества уязвлена стала». Главный герой её – прозревший русский дворянин, человек передовой, общественный, сочувствующий страданиям других людей и готовый бороться за их права. Книга прямо говорит о неизбежном восстании угнетённого народа. Смелый и прямодушный Радищев издал её с риском для жизни и лично разослал важным государственным персонам (в их числе и Державину, испугавшемуся такого «подарка») для того, чтобы просвещённые люди высших сословий узнали его политические мнения и изменили свою и своих крестьян жизнь. То есть он видел в своей книге большую публицистическую статью, бесцензурный политический памфлет, верил в силу своего негодующего слова и убеждения, в силу общественного мнения, искал единомышленников и «сочувственников».

Сам автор говорит, что душа его уязвлена, страдает, возмущается многочисленными преступлениями против человечества, личности, её несомненных, естественных прав: «Сия мысль всю кровь во мне воспалила». В написанной «желчью напитанным пером» (Пушкин) книге Радищева звучит не только возмущение, но и призыв к возмущению, то есть к публичному протесту, борьбе угнетённых за свое освобождение, восстанию.

Главное преступление, первопричина всех зол, вечная социальная язва Российской империи – это крепостное право, из которого проистекают отсутствие вольности и повреждение нравов во всех сословиях: «Порабощение есть принуждение». Когда Пушкин захотел определить автора книги одним словом, он сказал: «Радищев, рабства враг».

Протест против рабства, крепостничества, любого духовного порабощения – главный пафос «Путешествия из Петербурга в Москву», все остальные идеи и образы автора книги уже связаны с этой центральной мыслью, с его пылким и чувствительным характером прирождённого борца и протестанта. А главный герой книги Радищева – русский народ, крестьянин, умеющий верно и достойно мыслить и чувствовать простой человек, эта историческая загадка: «Посмотри на русского человека; найдёшь его задумчива. Если захочет разогнать скуку или, как то он сам называет, если захочет повеселиться, то идёт в кабак. В веселии своём порывист, отважен, сварлив. Если что-либо случится не по нём, то скоро начинает спор или битву. Бурлак, идущий в кабак повеся голову и возвращающийся обагрённый кровию от оплеух, многое может решить доселе гадательное в истории российской».

Ясно, что пророческие слова эти могли быть сказаны только после пугачёвского крестьянского бунта. Как и Фонвизин в «Недоросле», Радищев видит в русской жизни две реальные общественные силы – скованные одной государственной цепью дворянство и крестьянство, но совсем иначе смотрит на их настоящее и будущее, на неизбежно трагический для обеих сторон исход многовековой борьбы между ними. Уже в главе «Тосна» он утверждает, что древнее дворянство затоптано Петром Великим в грязь через введение Табели о рангах, то есть законной возможности любому выслужить личное дворянство, получив соответствующий чин или орден.

Идеалом общественной жизни Радищев вослед Руссо считал естественное и гражданское равенство всех людей и путь к этому идеалу видел в последовательном «умалении прав дворянства», которое давно уже не является передовым и служилым сословием, а живёт угнетением крепостных, взятками, вымогательством подачек при дворе: «Полезно государству в начале своём личными своими заслугами, ослабело оно в подвигах своих наследственностию, и, сладкий при насаждении, его корень произнёс наконец плод горький».

Далее от главы к главе автор книги знакомит читателя с теми или иными пороками, злоупотреблениями и преступлениями дворян – помещиков и государственных чиновников, не забыв при этом и официальную православную церковь, служащую правительству и помещикам. Есть здесь и новое купечество, но оно – «тёмное царство», тоже развращено, деспотично, неграмотно и корыстно, ничем не похоже на европейское передовое «третье сословие», уже возглавившее американскую и французскую революции. Одновременно Радищев перемежает эти сцены сочувственными портретами крестьян и картинами народной жизни.

Его путешествие имеет не только этнографическую, но и политическую, даже пропагандистскую цель. Автор книги, юрист по профессии, много работавший в сенате и других правительственных судебных учреждениях, хочет с помощью своей поучительной поездки из новой столицы в древнюю приобщить читателей к своему весьма глубокому и неравнодушному познанию крепостнической, измученной дворянскими злоупотреблениями и чиновничьими беззакониями России. Радищев в главе «Спасская полесть» поднимается и до смелой критики самодержавия, всё это допустившего и молчаливо одобрявшего, и открыто оправдывает жестокую народную месть угнетателям, убийства помещиков и крестьянский бунт. Всё это и вызвало понятное возмущение императрицы Екатерины II.

Конечно, путешественник в книге Радищева видит различные города и местности, повествует о них, о встреченных людях, о народных обычаях и интересных случаях (глава «Валдаи»), быте и характерах крестьян, причём крепостные у него нравственно выше помещиков и чиновников. Есть в его путешествии и вставная глава-утопия «Хотилов». Но главное – это выстраивание по главам «Путешествия из Петербурга в Москву» характерных примеров нарушения людьми власти различных рангов своих служебных обязанностей, законов и просто правил общечеловеческой морали.

Уже в главе «София» есть ленивый и лживый почтовый служитель, не дающий автору лошадей и тем нарушающий свой чиновничий долг. В главе «Любани» путешественник встречается с крестьянином, весело и усердно пашущим свою, не барскую ниву в воскресенье, то есть в праздник, что считалось у православных христиан грехом, но сами крестьяне труд грехом не считали. Здесь впервые заходит речь об угнетении крестьян барином, помещиком, шесть дней в неделю гоняющим крестьян на барщину, то есть на подневольную, безрадостную работу на своих землях, а деревенских женщин и девок посылающим собирать для своего хозяйства грибы и ягоды. Появляется тема неравенства, угнетения, социальной несправедливости, невозможности для крестьян воззвать к правосудию, высказан авторский гнев.

Рассказ о кораблекрушении в главе «Чудово» также эмоционален, ибо морской начальник не оказал терпящим бедствие должной помощи, это сделали простые солдаты, давшие им свои лодки. Сцена эта важна подробным описанием чувств и мыслей гибнущих и нарастающим гневом автора против очерствевших, забывших свой долг чиновников: «Теперь я прощусь с городом навеки. Не въеду николи в сие жилище тигров. Единое их веселие – грызть друг друга; отрада их – томить слабого до издыхания и раболепствовать власти». Даже знаменитое описание крестьянской избы (глава «Пешки»), так понравившееся Пушкину, позволяет Радищеву укорить крепостников и власти народной нищетой: «Тут видны алчность дворянства, грабеж, мучительство наше и беззащитное нищеты состояние». А ведь помещик Радищев отлично знал, что такую грязную избу со щелями в полу построил себе сам нерадивый крестьянин из бесплатно выделенного ему барского леса, дворянство тут ни причём.

От простой и забавной истории недобросовестного чиновника, любящего есть дорогие привозные устрицы и спокойно злоупотребляющего ради своей невинной страсти служебным положением (глава «Любани») и тратящего на неё немалые государственные средства, автор переходит к куда более серьёзным случаям беззакония и гонений. Заходит речь даже о беззаконном уничтожении царем Иваном Васильевичем вольностей древней Новгородской республики, причём царь в соответствии с идеями просветителей осуждён как нарушитель естественного права новгородцев на эти вольности и независимость. Продажа крепостных крестьян, с таким возмущением и страстью описанная в главе «Медное», обличала саму античеловеческую и противоправную суть власти помещиков. Картина рекрутского набора в главе «Городня» также звала к возмущению, пророчила восстание рабов, отдающих детей навсегда в солдатчину. В главе «Зайцово» путешественник рассказывает историю помещика, угнетавшего и унижавшего своих крестьян столь жестоко и изобретательно, что они убили его и его взрослых сыновей.

Автор на стороне крестьян, признаёт их поступок оправданным, защитой своих близких и прав, говорит вещие слова о русском бунте: «Русский народ очень терпелив и терпит до самой крайности; но когда конец положит своему терпению, то ничто не может его удержать, чтобы не преклонился на жестокость». Здесь произносится ключевая для всей книги речь о природном равенстве всех людей, об их естественном праве преступать законы во имя своего блага и свободы, об их праве на месть, восстание и даже убийство своих угнетателей.

Царь – лишь слуга закона, правит по общему согласию народа, заключил с ним общественный договор согласно знаменитой идее Руссо. Беда, если он слеп, забыл о своём долге и истине, потворствует преступлениям и злоупотреблениям своих любимцев и придворных льстецов, как это показано в сне автора («Спасская полесть»), с полным основанием воспринятом Екатериной как сатира на её расточительное, снисходительное к злоупотреблениям и откровенному воровству вельмож царствование. Идея разумного эгоизма, высказанная здесь Радищевым и развитая потом в романе Чернышевского, состояла в том, что люди могут соблюдать государственные законы и подчиняться власти монарха до тех пор, пока законы соответствуют их желаниям и целям, служат пользе личности, не нарушают их естественных прав. В сословном монархическом государстве такая идея выглядела мятежной и преступной, и потому Екатерина назвала Радищева бунтовщиком.

Он, русский дворянин, юрист, государственный чиновник высокого ранга и богатый помещик, юридически и нравственно оправдывал крестьянский бунт: «Ждут случая и часа. Колокол ударяет. И се пагуба зверства разливается быстротечно. Мы узрим окрест нас меч и отраву. Смерть и прожигание нам будет посул за нашу суровость и бесчеловечие». Осуждено и забывшее о человеке и народной пользе самодержавие. Тираноборческая ода «Вольность», написанная «сильными стихами» (Пушкин) и помещённая в главе «Тверь», зовёт к мести царям, их казни по приговору народного суда.

Далее Радищев развивает свои смелые мысли в целую систему революционных идей. Он, русский дворянин и высокопоставленный чиновник, против государственной и военной службы молодых дворян, против завоеваний и войны как преступного кровопролития, против государственной и духовной (то есть церковной) цензуры, против придворных тунеядцев, против насильственного набора в армию рекрутов, злоупотреблений священников, - словом, против всей системы беззакония и угнетения человека человеком, лежавшей в основе самодержавия, крепостничества, российского военно-феодального государства. И всё это им не только подумано и сказано, но и написано и напечатано, книга разослана и отдана в продажу. Это был поступок, слово писателя стало делом. Уже Пушкин поражался гражданской и человеческой смелости Радищева: «Не можем в нём не признать преступника с духом необыкновенным; политического фанатика, заблуждающегося конечно, но действующего с удивительным самоотвержением и с какой-то рыцарскою совестливостию».

Книга Радищева «Путешествие из Петербурга в Москву» стала первым у нас революционно-пропагандистским памфлетом против самодержавия и крепостничества, прямым призывом к народному восстанию, а смелый автор её справедливо считается первым нашим революционным демократом, то есть человеком, жаждущим добиться всеобщего равенства революционным, насильственным путем, навязыванием политической воли активного меньшинства аморфному большинству народа. «Потомство за меня отомстит», - таковы были, по преданию, последние слова Радищева. Пушкин назвал его парадоксальные и «возмутительные» идеи «горькими полуистинами» и «дерзкими мечтаниями».

Да, пылкий и гневный Радищев намеренно сгустил краски, очернил власть и дворянство, идеализировал простой народ и неосмотрительно призвал его к великой смуте и кровавому бунту, из его мрачной, негодующей книги куда-то исчезли великая империя и её основатель Петр I, Суворов, Ушаков и Румянцев, русские победы, блеск Потемкина и гром воинской славы, Екатерина Великая, первые успехи русского Просвещения, оды Державина, но таков жанр политического памфлета, таково назначение общественной сатиры – преувеличивать, заострять, возмущать, приводить идеи и сюжетные ситуации к парадоксам, создавать социальные утопии. Важно другое: Радищев, как и Фонвизин в «Недоросле», заговорил в своей книге о главном, о смысле и назначении русской истории, о будущем страны и её народа, судьбах русского просвещения: «Не мечта сие, но взор проницает густую завесу времени, от очей наших будущее скрывающую; я зрю сквозь целое столетие».

Именно поэтому капитальные идеи писателя имели такое важное значение для всей последующей русской литературы и общественной мысли. Пушкин вослед книге Радищева написал свою оду «Вольность» и статью «Путешествие из Москвы в Петербург», а Герцен издал эту мятежную книгу в Лондоне со своим предисловием. Очевидно родство идей и методов Радищева и Чернышевского. Поэтому болеющего душой о народе дворянина Радищева можно назвать первым нашим интеллигентом. Революционные пророчества писателя со временем сбылись, однако вспомним, что Пушкин резонно ответил автору «Путешествия из Петербурга в Москву» в своей статье о нём: «Лучшие и прочнейшие изменения суть те, которые происходят от одного улучшения нравов, без насильственных потрясений политических, страшных для человечества…»

© Vsevolod Sakharov . All rights reserved.


На главную страницу