ВСЕВОЛОД САХАРОВ

ЕСЛИ БЫ МОЛОДОСТЬ ЗНАЛА, ЕСЛИ БЫ СТАРОСТЬ МОГЛА…

(А.С. ГРИБОЕДОВ)

Расцвет русской романтической лирики в первую треть XIX века показал, что на грани столетий духовный мир людей усложнился, стал богаче, объединял их на уровне эмоций, чувств и поэтических мыслей, стремился к прекрасному, личному счастью, мечте и героике. Вместе с тем русские люди, победившие Наполеона и его армию и прошедшие через всю Западную Европу, продолжали жить в несправедливом сословном обществе, где ценились чины, знатность, ордена, близость к власти, умение выслужиться и любыми средствами обогатиться. Простой народ оставался нищим, невежественным и закрепощенным. Так было всегда, но теперь это ясно поняли, увидели в разительном сравнении, для страны-победителя невыгодном.

Молодое поколение, столкнувшись с гнетом, несправедливостью, злоупотреблениями, плодами полупросвещения, смело выразило свой эмоциональный протест и критику в обличительных сатирах, романтических поэмах и мятежном байронизме, наивно хотело исправить «отсталое» русское общество и его патриархальные недостатки по европейским «передовым» образцам. Старое поколение, добившись (не всегда достойно и честно) высоких чинов, состояний и общественного положения, упорно не желало ничего менять в своей сытой, удобной, но безнравственной жизни, гибких обычаях и принципах века минувшего. Их неизбежный конфликт был примечательным и трагическим столкновением двух эпох, старого и нового и нашел свое художественное отражение в самом общественном роде искусства – театре, в социальной комедии, в сильной и принципиальной сатире. Это была знаменитая комедия Александра Сергеевича Грибоедова (1790, 1794, 1795? – 1829) «Горе от ума», продолжавшая просветительские традиции «Недоросля» Фонвизина и предварявшая в отечественной драматургии «Ревизора» Гоголя.

А.С.Грибоедов происходил из дворянской семьи и получил хорошее домашнее образование, затем с 1803 года обучался в Московском университетском благородном пансионе и университете по программам трех факультетов (словесного, юридического и физико-математического), стал кандидатом словесности и к 1812 году готовился получить звание доктора права. Отечественная война 1812 года изменила судьбу юноши, он поступил добровольцем в гусарский полк, но по болезни и пребыванию в резерве участия в боевых действиях не принял и уже с середины 1815 года жил в Петербурге. В 1817 году Грибоедов окончательно вышел в отставку и поступил на службу в Государственную коллегию иностранных дел.

В Петербурге он попал в среду молодых просвещенных либералов, познакомился с Чаадаевым, Пушкиным, Кюхельбекером, драматургами П.Катениным и А.Шаховским, актерами, музыкантами, будущими декабристами, начал писать для театра. Отставной гусар Грибоедов вел обычную для «золотой» петербургской молодежи рассеянную жизнь, увлекался балеринами, имел опасные дуэли, мастерски играл на фортепьяно и сочинял музыку, считался скрытным и волевым «человеком расчета», желчным, самолюбивым и неуживчивым, умным и едким собеседником.

В 1818 году Грибоедов покинул столицу, стал служить в Грузии при тамошнем главнокомандующем А.П.Ермолове, стал доверенным лицом этого умного, коварного и жестокого покорителя Кавказа, был с важным дипломатическим поручением в Персии. В Тавризе и Тифлисе он начал постоянную работу над комедией «Горе от ума» (первые наметки к ее плану и черновые сцены появились раньше) и в 1823 году привез первые два акта пьесы в Москву, завершив работу над ней в тульском имении своего друга С.Бегичева.

Отсутствие черновиков и первых редакций пьесы в данном случае доказывает, что Грибоедов произведения свои сначала слагал в голове, держал их в своей емкой и уникальной памяти и постоянно их повторял мысленно, совершенствуя при этом строки и целые сцены: «Он принимался за перо лишь тогда, когда уже решался больше не переменять. Он мне читал почти все «Горе от ума», когда еще ни одного стиха не было записано на бумаге, - ибо некоторыми сценами он был еще недоволен» (князь В.Ф.Одоевский). Впоследствии требовательный автор неоднократно перерабатывал свою пьесу, достигая таким образом легкости и стремительности стиха и диалога.

Комедия быстро распространилась по стране в списках, автор же ее вернулся на Кавказ, где и был арестован в 1826 году по весьма обоснованному обвинению в участии в декабристском заговоре и доставлен в Петербург. С помощью Ермолова и других влиятельных друзей Грибоедов сумел оправдаться, вернулся на Кавказ и участвовал в заключении выгодного для России Туркманчайского мирного договора с Персией (Ираном), за что был щедро награжден новым императором. Он женился на юной красавице-грузинке Нине Чавчавадзе, дочери известного поэта и владетельного князя. Высокое назначение министром-резидентом при дворе персидского шаха окончательно упрочило дипломатическую карьеру Грибоедова, но внезапный бунт мусульманской фанатической черни в Тегеране привел к истреблению всей русской миссии и гибели писателя. Русский посол героически сражался до конца. Тело Грибоедова жена привезла в Тифлис и похоронила в горном монастыре Св. Давида. На надгробном памятнике ею сделана надпись: «Ум и дела твои бессмертны в памяти русской, но для чего пережила тебя любовь моя?»

Лучшая эпитафия автору «Горя от ума» написана глубоко его уважавшим Пушкиным: «Я познакомился с Грибоедовым в 1817 году. Его меланхолический характер, его озлобленный ум, его добродушие, самые слабости и пороки, неизбежные спутники человечества, - все в нем было необыкновенно привлекательно. Рожденный с честолюбием, равным его дарованиям, долго был он опутан сетями мелочных нужд и неизвестности. Способности человека государственного оставались без употребления; талант поэта был не признан; даже его холодная и блестящая храбрость оставалась некоторое время в подозрении… Жизнь Грибоедова была затемнена некоторыми обстоятельствами: следствие пылких страстей и могучих обстоятельств. Он почувствовал необходимость расчесться единожды навсегда с своею молодостию и круто поворотить свою жизнь… Его рукописная комедия «Горе от ума» произвела неописанное действие и вдруг поставила его наряду с первыми нашими поэтами… Приехав в Грузию, женился он на той, которую любил. Не знаю ничего завиднее последних годов бурной его жизни. Самая смерть, постигшая его посреди смелого, неровного боя, не имела для Грибоедова ничего ужасного, ничего томительного. Она была мгновенна и прекрасна».

 

Энергия обличения

Грибоедов по своим литературным воззрениям и связям принадлежал к консервативной школе «архаистов», однако главным его принципом была творческая свобода: «Я как живу, так и пишу свободно и свободно». Он высоко ценил Шекспира и говорил о великих драматургах французского классицизма Корнеле, Расине и Мольере: «Да зачем они вклеили свои дарования в узенькую рамочку трех единств? И не дали воли своему воображению расходиться по широкому полю?» Однако комедия «Горе от ума» написана с точным соблюдением этих трех единств – времени, места и действия.

Все в пьесе свершается на протяжении суток в одном большом доме Фамусова, и действие это едино, не прерывается другими сюжетными линиями и событиями. Сам язык «Горя от ума» в согласии с правилами классицизма подчеркнуто условен, ибо персонажи Грибоедова, в отличие от реальных людей, говорят стихами. Здесь есть меняющийся, медленно прозревающий герой-резонер (Чацкий), героиня (Софья), веселая субретка-наперсница (горничная Лиза), благородный обманутый отец (Фамусов) и развернутые монологи. Словом, это именно высокая комедия в стиле классицизма, и у нее имеется во французской драматургии известный источник и достойный образец – «Мизантроп» Мольера. К «Горю от ума» вполне приложимы известные слова Пушкина: «Высокая комедия не основана единственно на смехе, но на развитии характеров, и … нередко близко подходит к трагедии».

Однако, поставив перед собой такие сковывающие, казалось бы, автора, условия, русский драматург в этих жестких рамках добился полной творческой свободы, создал подлинно новаторскую пьесу, социальную сатиру, полно и реалистически представившую быт и нравы русского светского общества в сложнейший, переходный период борьбы в нем двух сил, двух поколений и главных деятелей этой борьбы в движении и столкновении их живых, портретных и в то же время типических характеров. «Цель его - характеры и резкая картина нравов», - говорил Пушкин. С ним согласился Достоевский: «Горе от ума» … только и сильно своими яркими художественными типами и характерами, и лишь один художественный труд дает все внутреннее содержание этому произведению».

Но в этих живых, реальных типах, их продуманном соединении и столкновении и высказана авторская идея, кроется глубокое внутреннее содержание пьесы Грибоедова. Эту нестареющую идею надо понять, а многосмысленное содержание - раскрыть. Этим и занят вот уже два столетия русский театр, которому по мере сил помогают критика (лучшими остаются высказывания Пушкина, Аполлона Григорьева и И.А.Гончарова) и театроведение.

Недаром Белинский увидел образец высокой комедии в «Горе от ума», «этом бурном дифирамбическом излиянии желчного, громового негодования при виде гнилого общества ничтожных людей, в души которых не проникал луч Божьего света, которые живут по обветшалым преданиям старины, по системе пошлых и безнравственных правил, которых мелкие цели и низкие стремления направлены только к призракам жизни – чинам, деньгам, сплетням, унижению человеческого достоинства и которых апатическая, сонная жизнь есть смерть всякого живого чувства, всякой разумной мысли, всякого благородного порыва…»

Грибоедов продуманно расширил число действующих лиц, ввел в их состав отсутствующих на сцене, но упоминаемых («внесценических») персонажей вроде ловкого вельможи Максима Петровича, «многописателя» Фомы Фомича, важной барыни Татьяны Юрьевны и могущественной княгини Марьи Алексеевны. Все они «мастерски обрисованы» (П.Катенин), обогащают действие, объясняют и оттеняют действующих персонажей, нужны автору для создания коллективного образа той или иной общественной среды, движущейся картины лиц, поколений и идей, сталкивающихся на сцене.

«В моей комедии 25 глупцов на одного здравомыслящего человека», - говорил сам автор, отвергая обвинения в излишней портретности, карикатурах и шаржах. Персонажи Грибоедова являются не толпой, не одновременно, а продуманно, в подчиняющейся сюжету последовательности и группах. И это расширило границы его комедии и саму сцену, дало автору новые возможности для развития характеров, подчеркнуло общественный характер грибоедовской сатиры и ее главного конфликта.

Стихотворный язык своей комедии (он именовал ее «сценической поэмой») Грибоедов сумел превратить из обязательной условности в способ сохранить и передать живой разговор людей той эпохи, вольное, меткое и гибкое слово грибоедовской Москвы. Здесь ощутимо и знание языка русских летописей, высокого стиля проповедей, псалмов и од, без которых возвышенные монологи Чацкого были бы бедны и невыразительны. И.А.Гончаров образно назвал этот язык «разговорным стихом», ибо в нем вполне выразились словесное действие и самобытные характеры пьесы: «Нельзя представить себе, чтоб могла явиться когда-нибудь другая, более естественная, простая, более взятая из жизни речь».

Проза тех лет запечатлела в себе лишь отдельные фразы, в поэтических монологах и речах персонажей «Горя от ума» живет образ вольной разговорной речи, со всеми ее «неправильностями» и сокращениями, «проглатыванием» глаголов и союзов, намеками, интонациями и поговорками. Речи эти образны, ближе к народному языку. В них выразился острый, меткий, саркастический русский ум, великолепный юмор и комизм, заставившие всю Россию выучить эти емкие хлесткие фразы наизусть, сделавшие их крылатыми. «О стихах я не говорю: половина – должны войти в пословицу», - писал Пушкин, прочитав впервые «Горе от ума».

С самого появления грибоедовской комедии было много споров о том, кто ее главный герой и что он из себя представляет. Пушкин утверждал даже: «В комедии «Горе от ума» кто умное действующее лицо? Ответ: Грибоедов. А знаешь ли, что такое Чацкий? Пылкий, благородный и добрый малый, проведший несколько времени с очень умным человеком (именно с Грибоедовым) и напитавшийся его мыслями, остротами и сатирическими замечаниями. Все, что говорит он, очень умно. Но кому говорит он все это? Фамусову? Скалозубу? На бале московским бабушкам? Молчалину? Это непростительно. Первый признак умного человека – с первого взгляду знать, с кем имеешь дело, и не метать бисера перед Репетиловыми и тому под.». Гончаров говорил о некоторой загадочности Чацкого. Поэтому надо вначале сказать об этом ключевом персонаже, открывающем своим появлением пьесу и являющемся главной ее движущей силой.

Природа драматического конфликта требует стремительного столкновения, живого и непрерывного сценического движения. В «Горе от ума» вступают в битву сменяющие друг друга поколения, идеи, нравы и обычаи, разные уклады жизни, нравственность и безнравственность, самодовольное полупросвещение и молодая жажда новых мыслей и познаний, духовное рабство и вольность, привычная ложь и реальная правда. Поэтому Грибоедову понадобилось так много присутствующих и отсутствующих на сцене персонажей. Драматург их группирует, нужные ему в данный момент герои собираются и общаются. Их неожиданные встречи, диалоги и столкновения занимательны и динамичны, ибо в каждой такой сцене умело соединены различные самобытные характеры. Так рождается движение, действие пьесы.

Московское консервативное общество фамусовых и хлестовых обрисовано Грибоедовым в замечательном ансамбле сатирических фигур, «портретных» типов с живыми характерами и образной разговорной речью. Комедия действительно стала «картиной и зеркалом общественной нашей жизни» (Гоголь), верно отразила эту движущуюся жизнь в типических подробностях и лицах. Но часто утверждают, что желчный и умный протестант (в старинном театре эту роль называли резонером) Чацкий одиноко и безнадежно противостоит этому многочисленному и сплоченному обществу (его принцип «Можно ль против всех!»), традиционному жизненному укладу дворянства древней столицы, устоявшемуся миру старых идей, обычаев и предрассудков. «Чацкий сломлен количеством старой силы, нанеся ей в свою очередь смертельный удар качеством силы свежей», - писал Гончаров. И даже сказал о нем: «Один пылкий и отважный борец».

Позволительно напомнить, что Чацкий в комедии не один «против всех», старая княгиня упоминает своего молодого племянника Федора, химика и ботаника, и его учителей, вольнодумных профессоров Петербургского педагогического института, Скалозуб горестно повествует о своем двоюродном брате-офицере, вдруг набравшемся каких-то новых правил. Когда-то другом и однополчанином главного героя был неглупый, незлой и ленивый увалень Платон Горич, теперь полностью подчинившийся капризной и деспотичной жене, московской барыне. Влюбленному юноше сочувствует жизнерадостная и неглупая горничная Лиза.

Но главным доказательством общественной значимости Чацкого и его связей, влиятельности и распространенности его передовых идей является любитель пошуметь Репетилов, легко разменивающий эти серьезные идеи на либеральные пошлости и фантастическую болтовню и ложь. Достоевский считал тип Репетилова трагическим, и трагедия наивного болтуна в том, что меняющиеся чужие идеи заполняют его пустую голову, у него нет ничего своего и серьезного за душой. Это как бы кривое зеркало, искажающее и снижающее заемные мысли, комичный мастер пустого слова, пародийный двойник серьезного человека дела Чацкого.

Но надо помнить, что чуткий к веяниям времени Репетилов всегда там, где появляются модная новинка, влиятельное мнение, энергичные мыслящие люди, новое движение. Значит, за молодым петербуржцем Чацким уже стоит новая сила, дошедшая и до Москвы и сделавшая его конфликт с московским консервативным обществом не просто личным столкновением (тогда не было бы общественной комедии и социальной сатиры), а принципиальной борьбой поколений, двух веков, минувшего и нынешнего. А новый век, стоящий за желчным протестантом Чацким и другими «новыми людьми», не могут уже отменить никакие фамусовы и хлестовы.

Чацкий приезжает в Москву из Петербурга. Это подразумевается, но с явлением этого ключевого действующего лица комедии Петербург новых либеральных веяний как бы нависает из своей столичной северной дали над мирной и вольной жизнью фамусовской Москвы, грозит близкими большими переменами, неизбежным беспокойством. Чацкий – вестник грядущего века, из народившейся в северной столице плеяды «новых людей». Мы из разговоров персонажей пьесы знаем, что после военной службы «о себе задумал он высоко», был счастлив в друзьях (то есть в единомышленниках), писал и переводил (конечно, писал проекты и новые законы, переводил нужные для этого сочинения), желал служить «делу, а не лицам», имел какие-то серьезные, даже москвичам известные дела с министрами, а, значит, хотел всерьез что-то важное сделать, что-то изменить. И хотел этого не один, ибо необходимость политических реформ понимали и люди власти, и новое поколение передовых дворян, им был слышен народный ропот.

Хотя комедия писалась Грибоедовым в основном в Персии и Тифлисе, но первые ее замыслы и наброски появились к 1816 или 1819 годам, в них отразились его свежие петербургские впечатления, жизнь в кругу либеральной служащей молодежи (Пушкин не случайно решил вначале, что Чацкий – это грибоедовская карикатура на их общего друга Чаадаева), чьи вольнолюбивые, но несколько общие и риторические идеи высказаны в оде юного Пушкина «Вольность» (1817) и других бесцензурных сочинениях. И это общее либеральное направление, поощряемое «сверху» просвещенным императором и такими его министрами-реформаторами, как М.Сперанский и А.Голицын, захватившее и молодых вельмож и сановников, не есть мятежный декабризм (ведь и юный Пушкин не был принят в тайное общество), который тогда только оформлялся как тайное политическое движение. Это распространенная передовая, но не радикально-революционная идеология нового времени и нового поколения, которые Чацкий следующим образом характеризует: «Вольнее всякий дышит… Нынче смех страшит и держит стыд в узде». Для этого не требуется создавать тайные общества, организовывать военные заговоры, готовить цареубийство*.

* См.: Сахаров В.И. Романтизм в России: Эпоха, школы, стили. М., 2004. Глава «Просвещенный мистицизм Александровской эпохи».

То есть в передовом Петербурге уже сложилось, стало влиятельным и вполне легальным новое общественное мнение, открытым выразителем которого и стал в Москве умный и деятельный персонаж Грибоедова. Разумеется, эти общие передовые идеи разделяли все декабристы, свои тайные планы объяснявшие именно ростом вольнолюбивых идей и протестов, надеждами общества на радикальные перемены. О «новых правилах» наслышан даже суровый и прямолинейный служака-фрунтовик Скалозуб из реакционного лагеря А.Аракчеева, их вполне постиг и сразу упростил, снизил и опошлил болтливый либерал Репетилов.

Критика Пушкина, обвинявшего пылкого Чацкого в излишнем и бесполезном сотрясении воздуха своими гневными речами перед не понимающими и недостойными их старыми консерваторами фамусовской школы, указывает на главную, вполне сознательно дарованную ему автором черту характера – молодую горячую наивность. Ведь говорит о нем наблюдательная горничная Лиза: «Так чувствителен, и весел, и остер». Чувство героя идет впереди ума, он только начинает свою борьбу, полон больших ожиданий. Его ждут великие разочарования.

Чацкий деятелен, полон надежд, искренно верит в свои силы, в людей и потому так удивлен и возмущен упорным и недоброжелательным сопротивлением косной московской среды. Ведь его и его петербургских друзей передовые идеи так хороши, новы и прогрессивны, им только надо следовать, и вся русская жизнь быстро изменится к лучшему. Гончаров верно говорил: «Чацкий начинает новый век – и в этом все его значение и весь «ум». Все его неизбежные разочарования, борьба и поражения еще впереди, а в начале комедии обаятельная «глупость» Чацкого говорит лишь о его добром и открытом характере, честности и доверчивости, которую потом ловко используют опытные в интригах и вполне безнравственные московские консерваторы.

Поэтому Грибоедов строит свою комедию на двух конфликтах: столкновении Чацкого с московским обществом и его слепой вере в душу и любовь Софьи, давно уже переменившейся внутренне и пошедшей по стопам своей увлекающейся (см. отзыв Фамусова о жене), сентиментальной, начитавшейся модных романов матери (этот персонаж был намечен в первых набросках комедии, но потом исчез). Переплетение этих конфликтов намечено уже в первом акте, где давно охладевшая к Чацкому Софья обижена его едким отзывом о ее новом возлюбленном Молчалине: «С этой минуты между нею и Чацким завязался горячий поединок, самое живое действие, комедия в тесном смысле, в которой принимают близкое участие два лица, Молчалин и Лиза» (Гончаров). Распустив в светском обществе сплетню о безумии Чацкого, Софья соединяет оба сценических конфликта в единый сюжетный узел, разъясняемый в финале комедии.

Софью тоже называли загадочным и неясным характером. Ключ к ее пониманию: любовь к ней Чацкого и то, что она при ее уме – достойная дочь Фамусова и своей чувствительной и влюбчивой матери, московская барышня с неизгладимым отпечатком среды и эпохи, «французского» модного воспитания и чтения сентиментальных романов. Она не просто умна, но и обладает сильным, властным характером («Хочу люблю, хочу скажу»), умеет искренно чувствовать (ее непритворный обморок при падении Молчалина с лошади и укоризненные слова «Готова я была в окошко к вам прыгнуть»).

Софья в юности любила Чацкого, но его независимый характер и насмешливый ум ей не нравились, ей нужен робкий и покорный «муж-слуга». Гордая своенравная девушка с явным неудовольствием называет своего прежнего возлюбленного «взыскательным», о себе задумавшим высоко: «Да эдакий ли ум семейство осчастливит?». У нее свое представление о семейном счастье, Софья и здесь деспот. И она жестоко мстит язвительному умнику, умело распуская в обществе клевету о его мнимом безумии и тем самым вступая в союз с близкой ей по духу московской светской публикой. А все это, в свою очередь, свидетельствует о весьма высоком мнении Софьи о самой себе.

Эта гордая московская барышня, в сущности, деспотична и в любви, ей нужен описанный в модных сентиментальных романах робкий и чувствительный возлюбленный, ниже ее по социальному положению (Фамусов – начальник присутственного места, то есть департамента и, следовательно, по чину не менее действительного статского советника, то есть он штатский генерал), покорно выполняющий все ее требования и капризы. «Бог знает, за него что выдумали вы. Не грешен он ни в чем, вы во сто крат грешнее», - верно говорит Чацкий Софье.

Неискренний и услужливый Молчалин, будучи по характеру совсем другим (Лиза видит его насквозь и потому хохочет, когда ее барышня называет Молчалина робким), согласился играть эту навязанную ему книжную роль застенчивого вздыхателя, чтобы приблизиться к сентиментальной дочери своего начальника и благодетеля, к вожделенной карьере и выгодному браку по расчету. Он готов на любое унижение. Чацкий невольно угадал это: «Ведь нынче любят бессловесных». Отсюда и злые слова оскорбленной Софьи: «Не человек, змея!» Этот человек мешает ей, колет ей глаза.

Суть конфликта Софьи и Чацкого в том, что некстати вернувшийся после трехлетнего отсутствия петербургский умник невольно, пусть и не сразу, открывает ей глаза на нового возлюбленного и ее ошибочный выбор. Софья этого ему никогда не простит («Унизить рад, кольнуть…»), но ее невольно заставляют задуматься взволнованные вопросы Чацкого о Молчалине: «Но есть ли в нем та страсть, то чувство, пылкость та?.. Но вас он стоит ли?» Сама наивность и слепота Чацкого оскорбительны для гордой Софьи, ибо он упорно не верит, что его былая возлюбленная так могла себя унизить. Он не слышит даже ее прямого признания: «Бог нас свел». Это сразу заметил Пушкин: «Между мастерскими чертами этой прелестной комедии – недоверчивость Чацкого в любви Софьи к Молчалину прелестна! – и как натурально! Вот на чем должна была вертеться вся комедия, но Грибоедов, видно, не захотел – его воля».

И когда Софья в финале комедии с помощью Чацкого видит, наконец, всю низость, неискренность, «кривизну души» Молчалина, для нее это тоже «мильон терзаний», крушение всех иллюзий, страшный удар по самолюбию и репутации. Становится ясно, что злилась и обижалась она на Чацкого не за Молчалина, а за себя, его упорное неверие невольно осуждало ее ошибочный и недостойный выбор. Ведь и для этой гордой московской девушки тоже важно, «что станет говорить княгиня Марья Алексевна!» Она сама любит судить других, читать им мораль, как и ее вечно рассерженный отец. Возможно, судьба готовит Софье участь второй Хлестовой, самозваной суровой блюстительницы старых нравов, всех одергивающей, всем делающей публичные выговоры и не замечающей скрытого в ее громких и важных окриках и сердитых распеканиях простодушного московского хамства. Недаром в финальной сцене Чацкий гневно называет свою прежнюю возлюбленную «людей с душой гонительница, бич!»

Три человека начинают комедию «Горе от ума» рано утром, ведут ее от действия к действию и завершают в финальной вечерней сцене всеобщих открытий, прозрений и сетований – это ее главные герои, Чацкий, Фамусов и Софья. О молодой паре и ее столкновении на почве ревности и борьбы самолюбий уже говорилось, это умело закрученная «интрига любви» (Гончаров), работающая на главную идею комедии. А вот роль Фамусова, его характер, связь и конфликт с Чацким не так просты, как иногда кажется.

Юноша по-родственному жил и воспитывался в его патриархальном доме вместе с его единственной дочерью, ворчливый и вспыльчивый старик (кстати, ему едва ли более пятидесяти лет) по-своему его любит, при встрече радушно обнимает, хвалит («Он малый с головой, И славно пишет, переводит… с эдаким умом»), живо интересуется его карьерой, состоянием и имением. Что же касается новых идей Чацкого, то они хозяина дома интересуют мало, он предпочитает жить обеспеченно, удобно и спокойно, как все московские «тузы», то есть по устоявшимся традициям и предрассудкам своей консервативной среды. Но в какой-то момент идеи эти становятся материальной силой, начинают тревожить Фамусова и его окружение, им приходится отвечать приезжему умнику. Их спор начался давно и теперь продолжился в иное время и в новых условиях и формах.

 

Спор этот о главном – об уме и просвещении, их значении для судеб новой России, ее молодой культуры. Мысли гневного «резонера» Чацкого мы знаем наизусть, они изложены в его знаменитых монологах, то есть развернутых и вдохновенных высказываниях своих идей, более похожих на публичные обличительные речи и, в сущности, не требовавших ответа. Монолог является существенной особенностью драмы эпохи классицизма и обычно обращен героем к публике и самому себе, содержит обличения и поучения. Он нужен автору для высказывания в зал своих мыслей, но не очень сценичен, ибо на время прерывает действие, прекращает диалоги, все останавливаются, замолкают и ждут, пока герой выскажет все до конца. Между тем все действие «Горя от ума» держится на монологах, стремительно развивается от одной обличительной речи к другой. Значит, Грибоедов иначе смотрел на монолог и нашел ему иное место в художественном организме своей комедии.

«Горе от ума» начинается именно с монолога. И это монолог, точнее, вырастающие один из другого монологи Фамусова. Сначала его явление подготавливается боящейся прихода хозяина горничной Лизой, затем патриархальный барин является у спальни начитавшейся романов дочери, запершейся там с Молчалиным, и сердито заговаривает о ненужном просвещении, о бесполезности и вредности чтения французских и особенно русских книг. И говорит это не для горничной, а в зал, как потом это будет делать его оппонент Чацкий. В четвертом явлении Фамусов с достойной Чацкого запальчивостью, гневом и сарказмом продолжает обличать пагубные следствия чтения безнравственных французских книг, разорительные хождения дам и девушек на Кузнецкий мост в модные французские лавки. Обвинения его энергичны, образны и красноречивы, их торжественная риторика и меткость говорят о начитанности (комментаторы нашли в речах Фамусова следы чтения русских исторических трагедий XVIII века) и несомненном даре оратора, отточенном бесконечными поучениями в Английском клубе, гостиных и салонах:

Губители карманов и сердец!

Когда избавит нас Творец

От шляпок их! чепцов! и шпилек! и булавок!

И книжных и бисквитных лавок!

И далее следует важная фраза, достойная обиженного Чацкого: «Но ждал ли новых я хлопот? чтоб был обманут…» А ведь он действительно обманут ближними домашними во главе с дочерью. Разошедшийся Фамусов взволнованно и вполне верно говорит о плохом воспитании, скверных учителях-французах, лестно о себе как образце нравственности, набрасывается на подвернувшегося под руку и действительно виноватого Молчалина, критикует поспешно и неловко взятый из модных романтических баллад сон оправдывающейся дочери («Где чудеса, там мало складу») и завершает этот развернутый, занимающий все четвертое явление обличительный монолог своим знаменитым принципом не накапливать ненужные деловые бумаги из присутственного места: «Подписано, так с плеч долой».

Старовер Фамусов кипит негодованием, это сатира, гнев и сарказм, сердечное убеждение, прорвавшееся под воздействием обоснованных подозрений. К кому же деспотичный и сварливый московский барин обращает обличительные речи? К своей крепостной девушке Лизе, ничтожному Молчалину, любящей французские книги и модные лавки сентиментальной дочери? Нет, их ответы и, тем более, иные, самостоятельные мнения, ему не нужны и глубоко безразличны, это его сердечное убеждение, выношенное мнение, которое разделяют московские «тузы» и барыни его поколения, дети века минувшего. И это мнение поначалу простодушно считает себя истиной в последней инстанции и в этом качестве не требует ответа, более того, в ответах такие самодовольные люди и не нуждаются. И потому Фамусова и его окружение так раздражают ответные монологи Чацкого.

Монолог Фамусова – громкий голос грибоедовской послепожарной Москвы, защищающей свой старинный уклад жизни, традиции, предрассудки, власть и богатство. Это тревожный крик гнева и возмущения, на который сбегаются в последующих действиях и дружно объединяются в борьбе с опасным умником и чужаком Чацким властная старуха Хлестова, Тугоуховские, Скалозуб, графини Хрюмины, Антон Антонович Загорецкий, Наталья Дмитриевна Горич, разносящие сплетни и клевету господа Н. и Д. – то есть вся патриархальная дворянская Москва. Эта среда уже беспокойна, раздражена дурными слухами и неприятными новостями из Петербурга, полна неясных предчувствий и ожиданий.

Этот монолог не обращен в пустоту, он высказан в конкретный адрес и требует ответа. Появился опасный молодой противник из их же стана. За расколом в обществе следует столкновение. Это и есть завязка комедии. «Завязка должна обнимать все лица, а не одно или два, - коснуться того, что волнует, более или менее, всех действующих», - писал в «Театральном разъезде» Гоголь. Грибоедову знаком этот закон высокой комедии. Достаточно заглянуть в список действующих лиц пьесы, чтобы понять, что достойно ответить красноречивому и гневному московскому барину может только былой москвич Чацкий, молодой серьезный резонер, потомок мольеровского Альцеста и фонвизинского Стародума, вестник грядущих всеобщих перемен. Его явление, речи и поступки задевают всех, касаются именно общества. И смелый умный юноша начинает отвечать своему сановному родственнику Фамусову при первом своем появлении в его барском доме, он иронически говорит о его любимой консервативной Москве, о нем самом, смешных чудаках, вплоть до его родни, врага книгам из ученого комитета.

Наконец, они встречаются во втором действии, и присяжный оратор Фамусов обобщает в новом монологе об отцах, их старинном житье, веке минувшем свои прежние защитительные речи и панегирики былому умению жить и прислуживаться. Чацкий отвечает ему гневным монологом, где услужливым «тузам» и прежнему веку покорности, страха и низкопоклонства противопоставлено новое, более вольное время, новые люди и их передовые идеи. Старый барин настолько возмущен этими нападками, что с криками «карбонари», «бунт» и «вольность хочет проповедать» затыкает уши, не хочет слушать эти мятежные речи. Явление завидного жениха Скалозуба, нестарого богача и будущего генерала, явно ищущего хорошую московскую невесту, заставляет заботливого отца Софьи вернуться к родной Москве, ее людям и быту и посвятить им новый хвалебный монолог, где речь идет о московском суде людей и мнений.

«Тут уже завязывается другая борьба, важная и серьезная, целая битва… Оба, Фамусов и Чацкий, бросили друг другу перчатку… Отвечает Чацкий», - писал Гончаров, говоря о знаменитом монологе «А судьи кто?». Идеалист и романтик Чацкий именно отвечает на развернутую риторическую хвалу хозяина дома старой Москве, ее привычному укладу жизни, старикам и молодежи, следующим простым нравственным правилам, превратившимся в житейские предрассудки, и допускающим обычную бытовую беспринципность во имя реальных благ и успехов. Это совпадение в словах и тоне показывает, что на самом деле монологи Фамусова и Чацкого являются развернутым, длящимся на протяжении всего действия комедии диалогом, где определяются позиции и цели обоих враждующих лагерей и открывается главный философский и сатирический смысл общественной комедии Грибоедова. Эти два персонажа все время отвечают друг другу, в их перекликающихся обличительных речах как в умело расставленных по ходу действия комедии парных зеркалах отражается нарастающий общественный конфликт, приведший страну и общество к мятежу и расколу этапного 1825 года. В «Горе от ума» это столкновение только начинается, пока это лишь слова.

Остальные персонажи фамусовского лагеря лишь дополняют этот принципиальный спор двух главных героев комедии и стоящих за ними идей, эпох и поколений новыми аргументами, деталями и особенностями их типических характеров и судеб. Все они потомки фонвизинской госпожи Простаковой, простодушный эгоизм соединяется в них с хитростью, опытностью и цепкостью. Они стоят за житейский реализм и свою выгоду и не терпят обвинений и упреков. Аракчеевский службист Скалозуб, деспотичная старуха Хлестова, ничтожные любительницы балов Тугоуховские и Хрюмины, наглый и хитрый мошенник и доносчик Загорецкий превращаются в многоликую «мучителей толпу», травящую уставшего от всех этих измен, глупой клеветы и преследований Чацкого.

Он теряет прежнюю свою естественную жизнерадостность, жажду деятельности, доброжелательность и веру в людей и любовь, раздражается, совершает ошибку за ошибкой. Молодого критика старых предрассудков предала любимая девушка. Вот теперь он действительно один, поражение нового человека неизбежно, хотя оно временное, новый век и передовые идеи уже входят в патриархальную московскую жизнь. Тем сильнее ее эмоциональное, неумное, но умелое и хитрое сопротивление, говорящее о богатом житейском опыте и не останавливающееся перед низкой сплетней, клеветой и примитивным обманом.

Клевета растет, развивается, сжимая душу гонимого какой-то болью и заставляя его уже через силу произнести в пустоту (все его оставили и танцуют) сердитый монолог о французике из Бордо и преклонении московского общества перед всем иностранным, явственно перекликающийся со словами Фамусова о Кузнецком мосте и французских безнравственных романах и модах и сатирой XVIII века, сочинениями Новикова и Фонвизина. Слова о «умном, бодром нашем народе» обращены гневным Чацким в будущее, ибо пока этот народ не присутствует на сцене и безмолвствует.

Либеральный болтун Репетилов с его простодушной верой в любую модную новинку, шумным, всей Москве известным тайным обществом и любовью к танцовщицам и водевилям лишь ненадолго развлек приезжего умника. Главные герои комедии сходятся в опустевшей после разъезда гостей прихожей Фамусова, и наступает развязка, все разъясняется. Монологом отчаявшегося Чацкого об «оскорбленном чувстве», разочаровании в Москве и любви к изменнице Софье завершается эта сатирическая комедия, в которой есть и отчетливые печальные, даже трагические ноты и которую князь П.А. Вяземский метко назвал «современной трагедией».

 

ВОПРОСЫ И ЗАДАНИЯ

Назовите два основных сценических конфликта, на которых основано действие комедии Грибоедова.

Какую общественную среду представляет Фамусов?

Как соотносятся передовые высказывания Чацкого с революционной идеологией тайного общества декабристов?

Что такое «внесценические» персонажи в комедии Грибоедова и какова их роль в «Горе от ума»?

 

ОСНОВНЫЕ ПОНЯТИЯ

Классицизм.

Комедия.

Сатира.

Сюжет.

Три единства – места, времени и действия.

Драматический конфликт.

Словесное действие.

Монолог.

Диалог.

 

ДОКЛАДЫ И РЕФЕРАТЫ

Грибоедовская Москва как общественная среда.

Диалог Фамусова и Чацкого.

Репетилов как пародийный двойник Чацкого.

Роль «внесценических» персонажей в «Горе от ума».

И.А.Гончаров о комедии Грибоедова.

 

РЕКОМЕНДУЕМАЯ ЛИТЕРАТУРА

«Век нынешний и век минувший…» Комедия А.С.Грибоедова «Горе от ума» в русской критике и литературоведении. СПб., 2002.

Гершензон М.О. Грибоедовская Москва. М., 1989.

Гончаров И.А «Мильон терзаний».

«Горе от ума» на русской и советской сцене. Свидетельства современников. М., 1987.

Грибоедов А.С. Горе от ума. Комедия. Комментарий С.А.Фомичева. СПб., 1994.

Лицо и Гений: из наследия русской эмиграции. М., 2001.

Мещеряков В.П. А.С.Грибоедов. Литературное окружение и восприятие (XIX - начало XX в.). Л., 1983.

Мещеряков В.П. Жизнь и деяния Александра Грибоедова. М., 1985.

Фомичев С.А. Комедия А.С.Грибоедова «Горе от ума». Комментарий. М., 1983.

Хечинов Ю.Е. Жизнь и смерть Александра Грибоедова. М., 2003.

Цимбаева Е.Н. Грибоедов. М., 2003.

 

© Vsevolod Sakharov . All rights reserved.


На главную страницу